- Сообщения
- 8.441
- Реакции
- 11.090
История этого криминального слоя не началась в феврале 2022 года. Её корни уходят в 2014 год, когда война в Донбассе открыла длинную полосу серой экономики. В условиях распада нормального контроля, захвата административных зданий, появления блокпостов, стихийных вооружённых групп и квазигосударственных структур стали быстро расти рынки, которые война почти всегда делает прибыльными. В первую очередь это оружие, топливо, металл, гуманитарные грузы, наличные, документы, уголь, наркотики, контрабандные перевозки и услуги силового посредничества. На этих территориях боевой командир, криминальный посредник и теневой администратор очень часто оказывались не тремя разными фигурами, а тремя ролями одного и того же человека или одной сети. В одних случаях человек начинал как участник вооружённого формирования и обрастал экономическими интересами. В других криминальная биография предшествовала войне, а сама война давала новый легальный и нелегальный ресурс: оружие, люди, маршрут, пропускной режим, влияние на склад, колонну, гуманитарный поток или участок границы. Именно поэтому разговор о преступности на этих территориях требует разведения систем. Во-первых: это собственно организованная преступность в её привычном смысле: торговля наркотиками, вымогательство, коррупционные сделки, переправка людей, нелегальные финансовые потоки, кражи, контрабанда. Во-вторых - военная и околовоенная среда, где командиры, вооружённые группы, добровольческие сети и люди с фронтовым опытом получают собственную экономику. На практике между этими пластами давно возникло плотное наложение. Там, где в обычной мирной ситуации преступная группа должна покупать защиту, в условиях войны она может встроиться прямо в вооружённую структуру. Там, где в мирной ситуации командир отвечает только за боевые функции, в зоне нестабильности он может начать распоряжаться рынком топлива, трофеями, логистикой, людьми и поставками.
UNODC в исследовании 2025 года о динамике организованной преступности в Украине прямо указал, что война заметно перестроила криминальный ландшафт страны, усилила риски торговли людьми, коррупции, незаконных потоков и синтетических наркотиков. В пресс-релизе к этому исследованию говорилось, что преступные группы меняют бизнес-модели на фоне затяжной войны, перемещения населения и спроса на новые криминальные услуги. Это описание важно именно своей широтой. Оно показывает, что война не породила одну новую мафию, а создала среду, в которой криминальные акторы начали быстрее адаптироваться и дробиться по рынкам. Для востока и приграничных зон этот процесс оказался особенно заметным, потому что там ближе фронт, больше оружия, выше плотность перемещений и сильнее зависимость от неформальных схем.
Один из первых устойчивых мифов вокруг таких территорий состоит в представлении, будто криминальная экономика там целиком строится на вывозе оружия за пределы страны. Эта тема постоянно возвращается в европейской и российской публицистике, однако фактура здесь заметно сложнее. По данным GI-TOC, в конце 2023 года не было подтверждённых данных о масштабном и успешно действующем крупном вывозе оружия из Украины в страны Западной Европы, несмотря на огромные опасения такого сценария. Это важная граница. Потенциал, запасы и мотивация для таких схем действительно существуют. Опасения правоохранителей и европейских служб вполне реальны. Europol с 2022 года официально заявляет, что работает с украинскими властями для снижения риска оружейного трафика во время и после войны. Но одно дело - высокий риск и растущий запас оружия, другое - доказанный поток крупного масштаба. На 2023 год GI-TOC прямо писал об отсутствии доказательств такого крупного канала, при том что внутри страны и в прифронтовой зоне оружие становилось доступнее, а серый рынок расширялся. Уже в 2024 году тот же исследовательский контур фиксировал новую фазу: в августе 2024 года во Львове правоохранители пресекли канал, в котором было изъято 72 пистолета, 20 автоматов, 29 гранат и почти 49 тысяч патронов. Эта цифра показывает, что рынок не остался в области гипотез. Он начал материализоваться в более крупных кейсах, хотя общую картину всё ещё нельзя сводить к простой формуле про тотальный экспорт оружия.
Гораздо устойчивее и лучше документирована другая линия - наркотики. В официальном украинском и международном анализе именно наркотический рынок оказался одним из самых быстро меняющихся сегментов военного времени. GI-TOC в 2024-2025 годах прямо писал, что после обрыва части старых героиновых маршрутов через Россию в гражданской среде резко выросли производство и доступность синтетических веществ. В материале о ветеранах указывалось, что, по данным Global Organized Crime Index 2023, рынок синтетических наркотиков в Украине показал крупнейший рост среди всех наркотических рынков в мире, поднявшись на 4,50 пункта между индексами 2021 и 2023 годов. Это одна из самых говорящих цифр всей темы. Она показывает, что война изменила не только географию фронта, но и внутреннюю структуру криминального спроса и предложения. Синтетика стала удобнее, быстрее, дешевле в локальном производстве и лучше вписалась в среду, где традиционные маршруты нарушены, а спрос на стимуляторы, обезболивание и средства ухода от реальности вырос.
Отдельный и крайне чувствительный блок связан с употреблением веществ в военной среде и вокруг неё. GI-TOC в отчёте марта 2025 года о потреблении наркотиков в украинской армии писал о широком незаконном рынке на линии фронта и о том, что у некоторых подразделений проблема уже выглядит системной. В одном из интервью, использованных в докладе, военнослужащий говорил, что в его подразделении из 80 человек "соли" употребляли восемь. Это частный эпизод, а не национальная статистика. Но он помогает увидеть механизм. Война создаёт постоянное давление, хронический недосып, травму, боль, потребность в стимуляции и способах уйти от напряжения. Там, где медицинская и психологическая поддержка не успевает за масштабом войны, на сцену выходит подпольный рынок. В том же докладе указывалось, что с января 2023 года в Украине введены случайные проверки военнослужащих на наркотики, а семьи боятся, что при обнаружении веществ после смерти могут потерять государственную компенсацию в 15 миллионов гривен. Эта цифра важна не только как юридическая деталь. Она показывает, насколько плотно тема криминального рынка веществ уже вшита в систему фронта, дисциплины и послевоенной социальной политики.
В более широком пространстве войны особую роль играют города-узлы, которые находятся близко к фронту или на пересечении военной и гражданской логистики. В 2025 году GI-TOC назвал Днепр одной из самых значимых криминальных точек Украины. По его данным, город, находящийся близко к линии боевых действий и являющийся важным военным узлом с 2014 года, стал местом, где пересекаются оружейные риски, наркотики, коррупция и мошеннические схемы. Самая яркая цифра в этом обзоре касается мошеннических колл-центров: авторы оценили, что в одном только Днепре они могут задействовать около 30 тысяч человек. Это число требует осторожности, потому что построено на полевом исследовании и интервью, а не на едином государственном реестре. Но даже как оценка оно впечатляет. Оно показывает масштаб перехода части криминальной экономики из классического уличного насилия в технологические и дистанционные формы вымогательства и мошенничества. Для территорий войны это особенно характерно. Когда физическая мобильность ограничена, а люди массово перемещаются, цифровой криминал растёт быстрее.
Именно здесь становится ясно, почему формула "боевые командиры и ОПГ" требует пояснения. Для сегодняшнего востока Украины/Запада РФ и прилегающих зон точнее говорить о нескольких слоях одновременно. Есть старые криминальные сети, многие из которых существовали до 2014 года. Есть вооружённые формирования и командиры, которые получили военный, административный или теневой контроль над территориями. Есть новые околовоенные посредники, работающие на логистике, переправке людей, поставках топлива, дефицитных товарах и восстановительных бюджетах. Есть силовики, чиновники и местные политические фигуры, которые в одних случаях противодействуют этим схемам, а в других становятся частью коррупционного узла. В таких условиях командир может быть участником боевых действий, теневым арбитром и экономическим оператором одновременно. А классическая преступная группа может опираться на ветеранов, бывших добровольцев или людей с фронтовым опытом, которые уже владеют оружием, тактикой и каналами связи.
С этим связан ещё один важный риск, о котором в 2024-2025 годах много писали UNODC, GI-TOC и европейские структуры: демобилизация и послевоенный рынок навыков. GI-TOC в мае 2025 года отмечал, что из войны выйдет более миллиона военнослужащих с новыми техническими, оперативными и боевыми навыками. Само по себе это не криминальный диагноз. Подавляющее большинство ветеранов не имеет отношения к организованной преступности и возвращается к мирной жизни без вхождения в криминальные сети. Но для исследователей организованной преступности важен другой вопрос: сколько людей с боевым опытом, травмой, зависимостью, слабой занятостью и доступом к оружию окажутся доступны для найма преступными сетями. В докладе о ветеранах GI-TOC прямо предупреждал о риске рекрутирования в преступные группы, о возможности перехода части людей в частные силовые структуры с серым функционалом и о том, что послевоенные долги, зависимость и нестабильность могут толкать некоторых ветеранов в низовую и среднюю преступность. Это один из самых серьёзных среднесрочных факторов риска, и именно он связывает военную тему с будущим организованной преступности.
На приграничных территориях отдельный рынок формирует уклонение от мобилизации и нелегальная переправка мужчин через границу. Украинская прокуратура и МВД в 2023-2026 годах регулярно сообщали о десятках схем в разных регионах, а отдельные каналы приносили миллионы гривен. В январе 2026 года прокуратура сообщала о каналах незаконной переправки военнообязанных, принёсших организаторам более 5,8 миллиона гривен. Эти кейсы относятся в первую очередь к западной и южной логистике, но по механике они важны для всей страны. Война порождает новый криминальный сервисный сектор, где поддельные документы, перевозка, взятки, проводники и местные посредники превращаются в устойчивый рынок. Для востока и прифронтовых территорий эта логика действует в смежной форме: там больше значения имеют перевозка, допуск, гуманитарные потоки, топливо, ремонт, военный дефицит и серые услуги доступа.
Важно развенчать и ещё один миф - будто в войне преступность всегда только растёт линейно и по всем направлениям. Реальные данные показывают более сложную картину. В некоторых городах, особенно в начале, часть традиционных криминальных рынков просела из-за комендантского часа, патрулей, массовой мобилизации и шока. GI-TOC в исследовании по Одессе в 2023 году прямо писал, что военные действия нанесли тяжёлый удар по организованной преступности города. Но затем, по мере привыкания, перестройки логистики и открытия новых ниш, криминальные экономики вернулись в изменённой форме. В 2025 году тот же исследовательский контур уже писал об Одессе как об "оазисе" для организованной преступности, где относительная стабильность, открытие портов и денежные потоки вокруг зернового экспорта снова создали пространство для коррупции, мошеннических центров, синтетических наркотиков и серых схем. Этот пример важен для всей статьи. Война не просто усиливает преступность. Она меняет профиль прибыльности. Одни рынки сжимаются, другие расширяются, третьи становятся более технологичными.
Образ "боевого командира" в массовом сознании часто подменяет реальный разговор о криминальной экономике. Кажется, будто проблема сводится к нескольким ярким фигурам с оружием и охраной. В действительности устойчивость этих территориальных криминальных систем создают совсем другие вещи: доступ к складу, к пропуску, к дефицитному товару, к бюджету на восстановление, к защите от проверки, к перевозчику, к человеку на таможне, к посреднику в суде, к каналу в Telegram, к группе технических исполнителей в мошенническом центре. Война дала оружие, статус и новый язык оправдания. Деньги и административный доступ сделали всё остальное.
Приграничные территории военных действий - пространство, где война и преступность не слились в одну структуру, но очень глубоко проникли друг в друга. Боевые командиры, криминальные посредники, старые ОПГ, новые сетевые мошенники, поставщики синтетики, оружейные дельцы и коррупционные менеджеры живут в одной экосистеме. В ней одни фигуры исчезают, другие становятся сильнее, третьи меняют вывеску и сферу. Для послевоенного периода главный вопрос будет заключаться не только в том, сколько оружия и денег осталось в тени, но и в том, как быстро государство сможет вернуть контроль над людьми, маршрутами, бюджетами и навыками, которые война произвела в огромном количестве.
Этот обзор носит исключительно информационный характер и не является руководством к применению. Мы рекомендуем соблюдать законодательства любых стран! Автор не имеет конфликта интересов, статья подготовлена на основе открытых данных и рецензируемых публикаций, перечисленных по ходу текста или собраны в конце статьи. Этот материал был создан с использованием нескольких редакционных инструментов, включая искусственный интеллект, как часть процесса. Редакторы-люди проверяли этот контент перед публикацией.
Нажимай на изображение ниже, там ты найдешь все информационные ресурсы A&N
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
UNODC в исследовании 2025 года о динамике организованной преступности в Украине прямо указал, что война заметно перестроила криминальный ландшафт страны, усилила риски торговли людьми, коррупции, незаконных потоков и синтетических наркотиков. В пресс-релизе к этому исследованию говорилось, что преступные группы меняют бизнес-модели на фоне затяжной войны, перемещения населения и спроса на новые криминальные услуги. Это описание важно именно своей широтой. Оно показывает, что война не породила одну новую мафию, а создала среду, в которой криминальные акторы начали быстрее адаптироваться и дробиться по рынкам. Для востока и приграничных зон этот процесс оказался особенно заметным, потому что там ближе фронт, больше оружия, выше плотность перемещений и сильнее зависимость от неформальных схем.
Один из первых устойчивых мифов вокруг таких территорий состоит в представлении, будто криминальная экономика там целиком строится на вывозе оружия за пределы страны. Эта тема постоянно возвращается в европейской и российской публицистике, однако фактура здесь заметно сложнее. По данным GI-TOC, в конце 2023 года не было подтверждённых данных о масштабном и успешно действующем крупном вывозе оружия из Украины в страны Западной Европы, несмотря на огромные опасения такого сценария. Это важная граница. Потенциал, запасы и мотивация для таких схем действительно существуют. Опасения правоохранителей и европейских служб вполне реальны. Europol с 2022 года официально заявляет, что работает с украинскими властями для снижения риска оружейного трафика во время и после войны. Но одно дело - высокий риск и растущий запас оружия, другое - доказанный поток крупного масштаба. На 2023 год GI-TOC прямо писал об отсутствии доказательств такого крупного канала, при том что внутри страны и в прифронтовой зоне оружие становилось доступнее, а серый рынок расширялся. Уже в 2024 году тот же исследовательский контур фиксировал новую фазу: в августе 2024 года во Львове правоохранители пресекли канал, в котором было изъято 72 пистолета, 20 автоматов, 29 гранат и почти 49 тысяч патронов. Эта цифра показывает, что рынок не остался в области гипотез. Он начал материализоваться в более крупных кейсах, хотя общую картину всё ещё нельзя сводить к простой формуле про тотальный экспорт оружия.
Гораздо устойчивее и лучше документирована другая линия - наркотики. В официальном украинском и международном анализе именно наркотический рынок оказался одним из самых быстро меняющихся сегментов военного времени. GI-TOC в 2024-2025 годах прямо писал, что после обрыва части старых героиновых маршрутов через Россию в гражданской среде резко выросли производство и доступность синтетических веществ. В материале о ветеранах указывалось, что, по данным Global Organized Crime Index 2023, рынок синтетических наркотиков в Украине показал крупнейший рост среди всех наркотических рынков в мире, поднявшись на 4,50 пункта между индексами 2021 и 2023 годов. Это одна из самых говорящих цифр всей темы. Она показывает, что война изменила не только географию фронта, но и внутреннюю структуру криминального спроса и предложения. Синтетика стала удобнее, быстрее, дешевле в локальном производстве и лучше вписалась в среду, где традиционные маршруты нарушены, а спрос на стимуляторы, обезболивание и средства ухода от реальности вырос.
Отдельный и крайне чувствительный блок связан с употреблением веществ в военной среде и вокруг неё. GI-TOC в отчёте марта 2025 года о потреблении наркотиков в украинской армии писал о широком незаконном рынке на линии фронта и о том, что у некоторых подразделений проблема уже выглядит системной. В одном из интервью, использованных в докладе, военнослужащий говорил, что в его подразделении из 80 человек "соли" употребляли восемь. Это частный эпизод, а не национальная статистика. Но он помогает увидеть механизм. Война создаёт постоянное давление, хронический недосып, травму, боль, потребность в стимуляции и способах уйти от напряжения. Там, где медицинская и психологическая поддержка не успевает за масштабом войны, на сцену выходит подпольный рынок. В том же докладе указывалось, что с января 2023 года в Украине введены случайные проверки военнослужащих на наркотики, а семьи боятся, что при обнаружении веществ после смерти могут потерять государственную компенсацию в 15 миллионов гривен. Эта цифра важна не только как юридическая деталь. Она показывает, насколько плотно тема криминального рынка веществ уже вшита в систему фронта, дисциплины и послевоенной социальной политики.
В более широком пространстве войны особую роль играют города-узлы, которые находятся близко к фронту или на пересечении военной и гражданской логистики. В 2025 году GI-TOC назвал Днепр одной из самых значимых криминальных точек Украины. По его данным, город, находящийся близко к линии боевых действий и являющийся важным военным узлом с 2014 года, стал местом, где пересекаются оружейные риски, наркотики, коррупция и мошеннические схемы. Самая яркая цифра в этом обзоре касается мошеннических колл-центров: авторы оценили, что в одном только Днепре они могут задействовать около 30 тысяч человек. Это число требует осторожности, потому что построено на полевом исследовании и интервью, а не на едином государственном реестре. Но даже как оценка оно впечатляет. Оно показывает масштаб перехода части криминальной экономики из классического уличного насилия в технологические и дистанционные формы вымогательства и мошенничества. Для территорий войны это особенно характерно. Когда физическая мобильность ограничена, а люди массово перемещаются, цифровой криминал растёт быстрее.
Именно здесь становится ясно, почему формула "боевые командиры и ОПГ" требует пояснения. Для сегодняшнего востока Украины/Запада РФ и прилегающих зон точнее говорить о нескольких слоях одновременно. Есть старые криминальные сети, многие из которых существовали до 2014 года. Есть вооружённые формирования и командиры, которые получили военный, административный или теневой контроль над территориями. Есть новые околовоенные посредники, работающие на логистике, переправке людей, поставках топлива, дефицитных товарах и восстановительных бюджетах. Есть силовики, чиновники и местные политические фигуры, которые в одних случаях противодействуют этим схемам, а в других становятся частью коррупционного узла. В таких условиях командир может быть участником боевых действий, теневым арбитром и экономическим оператором одновременно. А классическая преступная группа может опираться на ветеранов, бывших добровольцев или людей с фронтовым опытом, которые уже владеют оружием, тактикой и каналами связи.
С этим связан ещё один важный риск, о котором в 2024-2025 годах много писали UNODC, GI-TOC и европейские структуры: демобилизация и послевоенный рынок навыков. GI-TOC в мае 2025 года отмечал, что из войны выйдет более миллиона военнослужащих с новыми техническими, оперативными и боевыми навыками. Само по себе это не криминальный диагноз. Подавляющее большинство ветеранов не имеет отношения к организованной преступности и возвращается к мирной жизни без вхождения в криминальные сети. Но для исследователей организованной преступности важен другой вопрос: сколько людей с боевым опытом, травмой, зависимостью, слабой занятостью и доступом к оружию окажутся доступны для найма преступными сетями. В докладе о ветеранах GI-TOC прямо предупреждал о риске рекрутирования в преступные группы, о возможности перехода части людей в частные силовые структуры с серым функционалом и о том, что послевоенные долги, зависимость и нестабильность могут толкать некоторых ветеранов в низовую и среднюю преступность. Это один из самых серьёзных среднесрочных факторов риска, и именно он связывает военную тему с будущим организованной преступности.
На приграничных территориях отдельный рынок формирует уклонение от мобилизации и нелегальная переправка мужчин через границу. Украинская прокуратура и МВД в 2023-2026 годах регулярно сообщали о десятках схем в разных регионах, а отдельные каналы приносили миллионы гривен. В январе 2026 года прокуратура сообщала о каналах незаконной переправки военнообязанных, принёсших организаторам более 5,8 миллиона гривен. Эти кейсы относятся в первую очередь к западной и южной логистике, но по механике они важны для всей страны. Война порождает новый криминальный сервисный сектор, где поддельные документы, перевозка, взятки, проводники и местные посредники превращаются в устойчивый рынок. Для востока и прифронтовых территорий эта логика действует в смежной форме: там больше значения имеют перевозка, допуск, гуманитарные потоки, топливо, ремонт, военный дефицит и серые услуги доступа.
Важно развенчать и ещё один миф - будто в войне преступность всегда только растёт линейно и по всем направлениям. Реальные данные показывают более сложную картину. В некоторых городах, особенно в начале, часть традиционных криминальных рынков просела из-за комендантского часа, патрулей, массовой мобилизации и шока. GI-TOC в исследовании по Одессе в 2023 году прямо писал, что военные действия нанесли тяжёлый удар по организованной преступности города. Но затем, по мере привыкания, перестройки логистики и открытия новых ниш, криминальные экономики вернулись в изменённой форме. В 2025 году тот же исследовательский контур уже писал об Одессе как об "оазисе" для организованной преступности, где относительная стабильность, открытие портов и денежные потоки вокруг зернового экспорта снова создали пространство для коррупции, мошеннических центров, синтетических наркотиков и серых схем. Этот пример важен для всей статьи. Война не просто усиливает преступность. Она меняет профиль прибыльности. Одни рынки сжимаются, другие расширяются, третьи становятся более технологичными.
Образ "боевого командира" в массовом сознании часто подменяет реальный разговор о криминальной экономике. Кажется, будто проблема сводится к нескольким ярким фигурам с оружием и охраной. В действительности устойчивость этих территориальных криминальных систем создают совсем другие вещи: доступ к складу, к пропуску, к дефицитному товару, к бюджету на восстановление, к защите от проверки, к перевозчику, к человеку на таможне, к посреднику в суде, к каналу в Telegram, к группе технических исполнителей в мошенническом центре. Война дала оружие, статус и новый язык оправдания. Деньги и административный доступ сделали всё остальное.
Приграничные территории военных действий - пространство, где война и преступность не слились в одну структуру, но очень глубоко проникли друг в друга. Боевые командиры, криминальные посредники, старые ОПГ, новые сетевые мошенники, поставщики синтетики, оружейные дельцы и коррупционные менеджеры живут в одной экосистеме. В ней одни фигуры исчезают, другие становятся сильнее, третьи меняют вывеску и сферу. Для послевоенного периода главный вопрос будет заключаться не только в том, сколько оружия и денег осталось в тени, но и в том, как быстро государство сможет вернуть контроль над людьми, маршрутами, бюджетами и навыками, которые война произвела в огромном количестве.
- UNODC - Ukraine: Organized Crime Dynamics in the Context of War, исследование о том, как война изменила криминальный ландшафт Украины (2025)
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
- UNODC - War transforming Ukraine's criminal landscape, официальный пресс-релиз к исследованию о влиянии войны на преступные рынки, коррупцию и синтетические наркотики (18.07.2025)
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
- Europol - Europol's solidarity with Ukraine, о совместной работе с Украиной по снижению риска оружейного трафика во время и после войны (страница проекта)
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
- GI-TOC - New front lines: Organized criminal economies in Ukraine in 2022, базовый обзор криминальных экономик военного времени (01.02.2023)
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
- GI-TOC - Monitoring illicit arms flows from the conflict in Ukraine, о том, что на сентябрь 2023 года не было подтверждённых данных о крупном устойчивом вывозе оружия из страны (01.11.2023)
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
- GI-TOC - Increased supply of weapons to Ukraine since invasion adds to pre-existing stockpiles, о росте запасов оружия и барьерах для крупного трансграничного вывоза (01.11.2023)
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
- GI-TOC - A new phase of arms trafficking in Ukraine, кейс о канале во Львове с изъятием 72 пистолетов, 20 автоматов, 29 гранат и почти 49 000 патронов (23.09.2024)
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
- GI-TOC - The hard return: Mitigating organized crime risks among veterans in Ukraine, о рисках рекрутирования ветеранов, оружии и росте синтетического рынка; упоминается рост на 4,50 пункта по индексу GI-TOC (18.07.2024)
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
- GI-TOC - Collateral damage: Assessing substance use in Ukraine's military, о незаконном рынке веществ на фронте, случайных тестах с января 2023 года и компенсации 15 млн грн как факторе страха семей (28.03.2025)
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
- GI-TOC - Dnipro: The front line of crime, о Днепре как фронтовом криминальном узле, оружии, наркотиках и колл-центрах с оценкой около 30 000 занятых (04.07.2025)
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
- GI-TOC - Odesa: An oasis for organized crime, о возврате криминальных экономик в условиях военной адаптации и портовой логистики (30.04.2025)
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
- GI-TOC - The future of organized crime beyond the Russo-Ukrainian war, о рисках послевоенной рекриминализации, более чем миллионе военнослужащих с новым набором навыков и возможном сдвиге маршрутов (15.05.2025)
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
- Офис Генерального прокурора Украины - примеры организованных каналов незаконной переправки военнообязанных и доходов свыше 5,8 млн грн (12.01.2026)
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.Проверено 20.03.2026
Этот обзор носит исключительно информационный характер и не является руководством к применению. Мы рекомендуем соблюдать законодательства любых стран! Автор не имеет конфликта интересов, статья подготовлена на основе открытых данных и рецензируемых публикаций, перечисленных по ходу текста или собраны в конце статьи. Этот материал был создан с использованием нескольких редакционных инструментов, включая искусственный интеллект, как часть процесса. Редакторы-люди проверяли этот контент перед публикацией.
Нажимай на изображение ниже, там ты найдешь все информационные ресурсы A&N
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
